[Поэзия] Ива, рецензия на стихотворение Даниловой Ники Конечно

Оказывается, писать рецензию на тексты друга не так и просто. Казалось бы, знаешь человека около 10 лет, а в последние пять и вовсе живешь в соседней квартире, так что мы нередко засиживаемся у меня на кухне за полночь, обсуждая важные и не очень темы. Но именно абстрагироваться от этого, воспринимать Нику как любого другого автора не получается. Потому и отказывалась сколько могла от написания рецензии, но был уговор, и она свою часть выполнила. Пришло время держать слово и мне. А уж что из этого выйдет…

Собственно, и на «Литсовет» я отчасти вернулась, когда ей вздумалось завести здесь страничку и она стала требовать от меня рекомендации, к кому из рецензентов обратиться. Зачем ей это было нужно, я не понимала. В ее авторской библиотеке уже пять книг – можно сказать, маститый автор. Правда, художественная лишь одна. С нее-то и началось наше знакомство, когда она – скромный сотрудник рекламного отдела - застенчиво подсунула мне – «страшному» редактору газеты - свою первую книгу с просьбой прочесть и высказать мнение.

С большим трудом я тогда осилила этот покетбук, сюжет которого сильно напоминал «Одиночество в сети» Януша Вишневского, а его я даже до конца дочитать не смогла. С еще большим трудом я подбирала слова, чтобы не соврать, но и не обидеть. Она выслушала, согласилась с критикой и больше своих текстов мне читать не предлагала. До того дня, когда завела здесь свою страничку. Видимо, все же обиделась.

Да, сегодня ее проза стала лучше, во всяком случае дочитать до конца несложно. Но от главного своего недостатка – подражательства ей так и не удалось избавиться. Она как сойка-пересмешница, может, сама того не замечая, копирует чужие голоса и мысли, вплетая их в «гнездо» собственных текстов.

Впрочем, этот особенный талант меня в некотором смысле восхищает. Потому что перепевает она не только литературные произведения, которые читает в каких-то немыслимых для меня объемах, но и саму жизнь. Слушает, наблюдает, запоминает, что-то вечно записывает, а потом вдруг выдает в своей прозе и стихах. И невозможно понять – как из случайно сказанного, из какой-нибудь ерунды вырастает такое? Откуда такая буйная фантазия?

У меня, честно говоря, волосы встали дыбом, когда я увидела, во что вылились пара моих постов в соцсетях да очередные посиделки на кухне, на которых я рассказывала о непростой жизни и карьере Яака Йоалы, которого я любила в детстве, а недавно накопала совершенно незнакомые мне песни в его исполнении.

Как в ее голове все это (а там ведь, в ее рассказах, еще куча деталей из моей и не только моей жизни) соединилось в такие странные истории, составившие цикл «Старые песни о…»? Или это и есть настоящий дар – собирать разрозненные осколки реальных событий в причудливую картину, мозаичность которой заметна только тем, кто знает «из какого сора» она создана? Но, если кое-то из наших общих знакомых это прочтет… Мои волосы дыбом покажутся цветочками.

Впрочем, есть у этой медали и обратная сторона, и она ярче всего проявляется в стихах. Где без труда можно обнаружить следы так понравившихся автору чужих находок. Хотя иногда это толерантно называют аллюзией. Только я думаю, что те, на кого эта аллюзия намекает, были бы против такого пересмешничества. Да и появились ли стихи, если бы нашей сойке (или сороке?) не приглянулась фраза или образ у другого автора, в том числе и из здешних?

Скажем, почему-то кажется, что «ноги» у строк «Снов мертвые петли поднимают наверх, швыряют вниз («Своя роль») растут из поразившего меня (Ника, разумеется, тоже читала) образа Татьяны Китаевой, у которой «Так осень, сделав мертвую петлю, кидается, соскучившись, на шею». «Больная фантазия», думается, - это сложносочиненный бутерброд из впечатливших уже не меня, а Нику стихов Дмитрия Близнюка. А «Не любовь» - за исключением первых строчек вообще вольный пересказ песни «Чувствую себя живым» Отта Лепланда (о ней и ее исполнителе будет мой рассказ в апрельском номере «Рецензента», так что сохраню интригу).

«Конечно», которое я выбрала для рецензии (а автор по дружбе предоставил мне такое право, и я остановилась на самом удобном «мальчике для битья») как нельзя лучше иллюстрирует этот эффект пересмешничества, песни с чужого голоса, убери который – от самого автора, возможно, мало что останется.

«А ты придешь, конечно же, придешь, соединив мостом и быль, и небыль» - начинает автор и я предлагаю вам сравнить это начало с рефреном песни «Река забвения» («Unustuste jõel»), которую на заре своей карьеры исполнял все тот же Яак Йоала:

Надежды и мечты – два берега реки,
а воды той реки забвения полны,
но время пред судьбой мост построит
и вновь сведет тебя со мной.

Ничего не напоминает? Тогда идем дальше – «И снова явит ночь. Да, летнюю, конечно!» Собственно, «Летняя ночь» или «Suveöö» - это для эстонцев, по сути, визитная карточка Йоалы. А далее «И вино? Как скажешь» - отсыл к «Винному клубу», как называли молодые музыканты, многим из которых Яак дал путевку в шоу-бизнес, ночные посиделки у певца дома.

Впрочем, отдадим должное автору. У пересмешницы все же есть и собственный голос. Жаль только, что он не всегда звучит сильнее. «Конечно, нас же хлебом не корми, дай только Соль» - очень удачный переход от устоявшегося сочетания «хлеб – соль» к ноте Соль. Еще мне, в принципе, нравятся рифмы – не прямолинейные, иногда (но не всегда) фонемные, я такие люблю: небыль – хлебом, уверявшим – черный ящик, за нее – занесет. А вот «словами – слогами» и «теперь – потерей», воля ваша, притянуто за длинные уши попытки соригинальничать.

Не совсем понятна размерная аритмия, обнаружившаяся в средине на строчке «Цена всем скептикам-занудам, уверявшим». Да, наверное, под нее при желании тоже можно подвести базис, мол, дальше повествование меняет тональность и уходит в другое – будущее время. Но это, что называется, оправдание от буйной фантазии.

К концу автор, такое впечатление, выдыхается. И уж совсем какими-то банальными смотрятся последние строчки, выпадающие, как плохо привинченные детали, из стихотворения: «Да, ты придешь! Не завтра - так потом, мостом или хароновым плотом…». Харон, если мне память не изменяет, вообще на лодке по водам Стикса катался. В крайнем случае, на пароме. Но это лишняя мелочь, разумеется. Как и сам Харон здесь. Хотя, если пофантазировать и знать, что в начале есть аллюзия на «Реку забвения», то и «харонов плот» как бы имеет место быть – как альтернативный способ путешествия, если вдруг с мостом что-то не заладится.

И апофеозом банальности звучит последняя строчка «Дождаться бы хватило только сил». Немедленно вспоминается читанный мною у кого-то из знакомых в Инстаграмме тег: «хочется влюбиться – муж против». Потому что, и это больше всего меня потрясает в текстах Ники, – я никак не могу понять, как и откуда появляются такие – с налетом отчаяния, одиночества, тоски – стихи. Где прячутся они в этом жизнерадостном, удачливом и счастливом существе? Неужели я так плохо ее знаю? Или это тоже эффект пересмешницы? И она просто пропускает через себя то, что видит и слышит вокруг? Но тогда это действительно талант. Наверное. Пусть пока и требующий долгой и трудоемкой огранки. Тут уж, как говорится, было бы желание.

С уважением, Ива