С пятого класса средней образовательной школы мне посчастливилось обучаться у одного из лучших преподавателей русского языка и литературы. Наталья Адамовна, таких называют "преподавателями старой закалки", гармонично сочетала в себе умение создавать дисциплину в классе, воспитывать чувство прекрасного, нести ответственность за свои слова и поступки, наказывая за откровенное проявление неуважения. Не кнутом и пряником, а причиной-следствием она умело обрисовывала границы дозволенного. Я не знаю, как, но ей удавалось выполнять условия образовательной программы, при этом оставляя невидимую лазейку для Свободы Мысли и Слова. Наталья Адамовна всячески поощряла любые попытки неокрепшего подросткового ума к самостоятельным размышлениям и анализу окружающей действительности. Однажды она сообщила, что для участия в городском литературном конкурсе нужен талантливый автор, и предложили мою кандидатуру. Я не помню, о чём писала, но запомнила это ощущение, когда задают примерную тему и правила оформления, а остальное - творчество в чистом виде.
Два годя я обучалась в лицейском филологическом классе. Преподаватель русского языка и литературы -классический стерво-садист, гордо носящий звание Учителя Года и множество званий "заслуженной", напрочь отбил желание связывать свою жизнь с писательством. Эта мымра пресекала любые попытки шевелить извилинами и урезала баллы за сочинительство. И когда в очередной раз объявили, что Ворона - творческий инвалид, моя коллега по парте взорвалась и потребовала обосновать свой подход к оценке. С кривой улыбкой тётя достала книженку, провела пальцем по содержанию, и начала зачитывать критику Белинского на заданное произведение. А затем взяла мою тетрадь с края парты и, нарочито акцентируя некоторые слова, совершила попытку высмеять мою глупость. "Так вот Виссарион Григорьевич Белинский говорит, что..." - хотела подытожить она... И тут мои нервы сдали: "Говно Ваш Белинский!" Если бы не коллега по парте, а позже - одна из самых близких женщин в моей жизни, то я бы не решилась сжечь мосты. Но, вопреки моим ожиданиям, учительница сменила тему и продолжила вести урок, а придирки с её стороны закончились в тот день.
Этот опыт надолго отбил у меня желание самовыражаться через Слово. Разочарованная, подобно Белинскому конца тридцатых годов, я подала документы в приёмную комиссию музыкального училища на отделение дирижирования, а к сентябрю поступила на учётно-финансовый факультет университета.
Так одна гордая женщина своей недальновидностью способна зарубить душевные порывы романтиков, верящих в силу Творчества и Свободы.
Так хорошие девочки становятся плохими...
With love from
