Так как сущность не имеет формы и, следовательно, никак не ограничена, то сущность суть бесконечна.
Бесформенность и бесконечность сущности означает, что она не может иметь чувственно воспринимаемой формы. Сущность есть «...бесцветная, бесформенная, неосязаемая сущность, подлинно существующая, зримая лишь кормчему души – разуму...» («Федр») То есть сущность не может быть чувственно воспринимаемой (ч. в. формой).
Из всего сказанного необходимо следует вывод, что возможно существование лишь единственной и единой сущности, которая представляет собой сущность всех вещей, всех сущностей и сущность самой себя. Однако у Платона число сущностей естественно не ограничено... Ладно, для разрешения данного вроде как противоречия предположим существование n-мерного континуума (где n стремится к бесконечности); каждая степень свободы данного континуума есть «место» пребывания (отдельная Вселенная!) каждой из сущностей, есть модальность сущности.
Сущность у Платона несет в своем «пространстве» истинную неизменную природу вещи, ее идею: «Возьмем... какое угодно множество..., например, кроватей и столов... Но идей этих предметов только две – одна для кровати и одна для стола...» («Государство»). Также отдельные сущности заключают «в себе» вторичные качества вещи, которые сами по себе есть отвлеченные понятия: «...ничто не делает вещь прекрасною, кроме присутствия прекрасного самого по себе... все прекрасные вещи становятся прекрасными через прекрасное само по себе...» («Федон»). И далее: «...мы, разумеется, признаем, что существует справедливое само по себе, а также прекрасное и доброе (и так далее)...» («Федон»). «Существуют... прекрасное, и доброе, и другие подобного рода сущности...» («Федон»). Как бы обособленные от вторичных первичные предметно-«ощущательные» качества вещей – форма, цвет, запах и так далее – не являются истинными для Платона и, следовательно, не могут быть причастны сущностям, не могут быть в них «закреплены».