Как известно, Спортивный арбитражный суд в Лозанне рассмотрел в понедельник АПИЛЯЦИЮ российских чиновников на решение Международного паралимпийского комитета об отстранении сборной РФ от участия в летних играх 2016 года в Рио. Строго говоря, рассматривалось там не само участие спортсменов в Паралимпиаде, а членство Российского паралимпийского комитета (ПКР) в Международном. Спортсмены на слушаниях CAS представлены не были, там судились отечественные чиновники с международными. Судились — и проиграли:
Панель CAS решила, что МПК не нарушил ни одного процедурного правила по дисциплинарному процессу, что привело к приостановлению членства ПКР, и что решение отстранить ПКР было сделано в соответствии с Правилами МПК и было соразмерно в данных условиях. Панель также отметила, что ПКР не привел никаких свидетельств, опровергающих факты, на которых основано решение МПК.
Результатом судебного поражения ПКР стало отстранение всех российских паралимпийцев от предстоящих игр, то есть de facto коллективное наказание, не подкреплённое сколько-нибудь весомыми доказательствами индивидуальной вины тех конкретных спортсменов, которых отстранили от состязаний. Как я уже тут писал, практика коллективного наказания чудовищно несправедлива. Могу себе представить чувства людей, которые 4 года после Лондона готовились к этим играм, тренировались, мечтали о медалях и рекордах — а за 2 недели до их открытия оказались суммарно дисквалифицированы по чьей-то чужой вине, к тому же ещё и не доказанной. Вдвойне омерзительно, что репрессии, миновавшие здоровых спортсменов, ударили по инвалидам. Кто б сегодня ни возмущался этим вердиктом в России, каких бы резких выражений он при этом ни употреблял, можно это понять и согласиться. Но самое время разобраться, кто в этой истории на самом деле виноват, и что делать дальше.
Как уже сказано, дисквалификации МПК, а следом за ним CAS в Лозанне, подверг не спортсменов, а чиновников. Так уж устроен регламент международного олимпийского движения, что участие любой страны в играх обеспечивается присутствием олимпийского комитета этой страны в международной олимпийской организации. Проштрафились чиновники — отвечают спортсмены.
Когда такая же в точности угроза снятия с игр нависла над российскими олимпийцами, были предприняты некоторые усилия (большей частью — закулисные), позволившие большинству заявленных на Олимпиаду спортсменов и поехать в Рио, и блестяще там выступить. Очевидно, от ПКР спортсмены-паралимпийцы вправе были ожидать, что там тоже приложат необходимые усилия, чтобы избежать снятия сборной с игр.
В этой связи примечателен один эпизод: новость о возможном снятии российских паралимпийцев облетела всю российскую прессу вечером 6 августа, со ссылкой на сообщившую об этом британскую газету Guardian. Примерно за один час, в ночь с субботы на воскресенье, то есть в самое мёртвое для новостных редакций время, «собственная информация Guardian» в переводах с английского появилась сразу в нескольких десятках российских СМИ. Внимание, вопрос: а когда об отстранении стало известно на самом деле — не журналистам, а спортивным чиновникам?
Заходим на официальный сайт Паралимпийского комитета России, и там читаем отчёт об участии верхушки ПКР в заседании Исполкома МПК:
22 июля МПК принял решение начать процедуру приостановления членства ПКР в МПК…
По итогам заседания члены Исполкома МПК приняли решение сообщить о своем решении о приостановлении членства ПКР в МПК 6-7 августа с.г.
То, что в ночь с 6 на 7 августа оказалось сенсацией для всей российской прессы, включая спортивные издания, чиновникам ПКР было известно за две недели до «информированных источников Guardian». Просто если Мутко несколько недель кряду визжал как резаный, делал по три заявления в день об угрозе отстранения всех российских олимпийцев, задействовал все мыслимые и немыслимые медийные и политические рычаги, паралимпийские боссы не сделали даже самой робкой попытки привлечь внимание прессы к своей проблеме.
Конечно, у них могли быть на то самые веские причины и серьёзные основания. Возможно, они вели какую-то закулисно-подковёрную лоббистскую работу, успеху которой огласка могла бы повредить… Как они теперь нам рассказывают, для «апиляции» в Лозанне были наняты одни из лучших европейских адвокатов (жаль, не сообщают, почём). Кстати, о качестве работы этих юристов полезно прочесть отклик их авторитетного российского коллеги. Но в сухом остатке эти невидимые миру усилия в юридической плоскости помогли чиновникам ПКР не больше, чем их стратегия молчальников в публичном пространстве. На скольких бы фронтах они ни вели схватку, они проиграли её вчистую. А опыт их коллег из ОКР неопровержимо доказывает, что там можно было не только бороться, но и победить.
Нет никаких оснований думать, что для адских американских рептилоидов, заваривших эту антидопинговую кашу, как нас уверяют по ящику, паралимпийские игры чем-то важней олимпийских. Здравый смысл и статистика свидетельствуют скорей об обратном: паралимпийское движение и бедней, и скромней, и аудитория там поменьше. Если б к борьбе за допуск наших паралимпийцев к играм в Рио были приложены те же усилия, что к схватке за Олимпиаду, то и результат, надо полагать, был бы сходный. Но увы. Успехи ОКР и его союзников превыше сомнения доказывают, что с суммарной дисквалификацией можно было при желании справиться. Просто Владимир Лукин, председатель Паралимпийского комитета, оказался в этой должности не более эффективен, чем в кресле уполномоченного по правам человека в России, в котором он до этого 10 лет протирал штаны.
Уместно в этой связи заглянуть в документы МПК, чтобы попробовать понять, с каким счётом паралимпийские чиновники проиграли аппаратную схватку. Их более успешные коллеги из ОКР вели закулисную борьбу, чтобы сыграть на разногласиях в международных структурах, завербовать сторонников, разрушить саму возможность возникновения в МОК и федерациях единого фронта против российской олимпийской заявки. В результате вымутили компромисс, в рамках которого каждая из спортивных федераций решала вопрос о допуске россиян к играм по отдельности. IAAF и IWF, отстранившие российских атлетов целым списком, оказались в меньшинстве. Прочие федерации разбирались с заявками поимённо. Результат известен: 19 золотых, 18 серебряных и 19 бронзовых медалей для россиян. Благодаря публичной кампании российских спортсменов против отстранения выступили даже их украинские коллеги. При этом обращение в CAS Олимпийский комитет России, как известно, проиграл. Просто эта ставка не была для него единственной.
Удалось ли руководству ПКР склонить на свою сторону кого-нибудь из центрального аппарата МПК, или хотя бы представителей Комитета спортсменов при этой организации? Увы. Решение об исключении ПКР было принято Исполкомом единогласно, и так же единогласно оно было поддержано комитетом спортсменов, глава которого отдельно выступил на заседании 7 августа, а рядовые члены затем объясняли причины своего голосования в своих национальных СМИ. Вот, например, позиция президента Немецкого союза спортсменов-инвалидов Фридхельма Юлиуса Бойхера в интервью Deutsche Welle:
Несправедливость допустило российское государство, оно обрекло спортсменов на коллективную ответственность, оно лишило их возможности доказать, что они, возможно, чисты. Оно подменяло пробы, оно ликвидировало пробы, оно организовывало систематический допинг, причём с помощью спецслужб. Так что те спортсмены, которые, возможно, чисты, лишились возможности выступать в Рио-де-Жанейро по вине тех, кто в России отвечает за спорт.
Можно сколько угодно рассказывать про заговор США против российских инвалидов, но для нужд этого заговора интервью 70-летнего Бойхера, данное «Немецкой волне» 15 августа — совершенно бесполезно, и ни на что не повлияло. Просто есть у членов Комитета паралимпийских спортсменов такое вот мнение, а переубедить их никто не пытался. Все силы чиновников ПКР ушли на пресс-конференции в Москве (то есть заведомо по-русски и для своих), и на оплату лучших европейских адвокатов для проигрыша в Лозанне.
Решение отстранить российских паралимпийцев не становится от этого менее бесчеловечным, просто нужно хорошо понимать, что, помимо злых рептилоидов в США, у этой трагедии есть виновники и поближе. Те самые чиновники, вину которых в один голос признают и МПК, и CAS, и Комитет спортсменов. Чиновники, которые сперва подвели паралимпийскую сборную под этот монастырь, а потом ничего не сделали для их защиты от последствий. Сегодня все эти чиновники рвутся к микрофону, бьют себя пяткой в грудь, изображая жертву, шумят и протестуют — но ни одному из них не приходит в голову признать и принять свою собственную ответственность за провал.
PS. Отдельно меня растрогало заявление Марии Захаровой по поводу вердикта CAS в Лозанне. Сегодня было совершено преступление, преступление против спорта, — заявила во вторник спецпредставитель российского МИДа.
Этот наброс примечателен тем, что в нём хорошо виден уровень серьёзности отношения наших правительственных спикеров к своим же собственным словам. Если от имени Государства на весь мир делается заявление, что некое деяние мы в РФ рассматриваем как преступное — логично ожидать, что за этим последуют практические шаги, вроде возбуждения уголовных дел в отношении злодеев. Как вы думаете, возбудит ли СКР дело в отношении каждого из судей CAS в Лозанне? Членов Исполкома МПК? Членов Комитета спортсменов-паралимпийцев? Функционеров WADA? Вопрос риторический. Мы просто выпускаем пар, делая громкие и пустые заявления для внутреннего пользования. На международной арене и Медведев (сравнивший паралимпийский скандал с московскими процессами 1937 года), и Путин, и Мутко, и Жуков не перестают повторять, что с допингом мы боремся, с WADA всемерно сотрудничаем, доклад Макларена изучаем, упомянутых там лиц отстраняем, спортсменов с мутными пробами дисквалифицируем… А на внутреннем рынке талдычим про заговор США, про то, что допинг якобы принимают все олимпийцы в мире, здоровые и инвалиды, и даже не вспоминаем о фигурировавших в докладе Макларена скомпрометированных пробах наших паралимпийцев. Не задаём вопрос, кто те спортсмены, за проступок которых сегодня сняты с игр их товарищи. Кто те спортивные врачи, которые давали им допинг. Наказан ли хоть кто-нибудь из упомянутых в докладе Макларена паралимпийцев. Это и есть та самая круговая порука, против которой мы якобы боремся.
Удивительного в этом, к сожалению, мало. Когда расследование допингового скандала ведут те же самые люди, которые по уши в нём замешаны, ни на какой другой результат, кроме криков «Преступление! Наших бьют!» рассчитывать и не приходится.
PPS. Разумеется, я поддерживаю любую разумную инициативу по проведению в России альтернативных паралимпийских соревнований. Главное — чтобы эта затея не вылилась в фестиваль гордости за суверенный допинг.