В далеком 1764 во время починки маленького парового двигателя Ньюкомена в голову Джеймса Уатта пришла идея о возможности расширения и конденсации водяного пара в отдельных емкостях. Следующие несколько месяцев он провел в усердных трудах по постройке модели нового двигателя. В 1768 году, после серии улучшений и существенных заимствований, он подал заявку на патентование этой идеи. Уатт начал заниматься патентом в августе, будучи в Лондоне, и следующие полгода он провел в попытках его получить.
Патент все-таки был получен в январе следующего года. До 1775 года ничего особенного в плане производства не происходило. Потом, при активном содействии своего делового партнера, богатого промышленника Мэттью Болтона, Уатт узаконил в парламенте продление действия патента до 1800 года. Великий государственный деятель Эдмунд Берк красноречиво высказывался в парламенте во имя экономической свободы и против создания ненужной монополии - но безуспешно.
Связи Болтона, партнера Уатта, были слишком сильны, чтобы быть побежденными простым убеждением.
Как только патент Уатта был защищен и началось производство, значительная часть его энергии стала уходить на защиту от конкурентов-изобретателей. В 1782 Уатт получил дополнительный патент, оказавшийся “необходимым вследствие… крайне несправедливого подозрения [Мэтью] Уэсборо в имитации движения кривошипа. Дальше еще драматичнее: в 1790-х, когда было начато производство улучшенного двигателя Хорнблоуэра, Болтон и Уатт стремились задавить его с помощью всей доступной им силы правовой системы. За время действия патентов Уатта Великобритания увеличивала свою паровую мощность двигателей примерно на 750 л.с. в год. В течение тридцати лет после окончания действия патента Уатта мощность возрастала на 4000 л.с. в год. Более того, эффективность использования топлива паровых двигателей мало изменилась за период действия патентов Уатта, тогда как в период между 1810 и 1835 годом она выросла где-то в 5 раз.
После окончания срока действия патента Уатта не только случился взрывной рост производства и эффективности двигателей, но и становление силы пара в качестве двигателя индустриальной революции. За тридцать лет паровые двигатели были модифицированы и усовершенствованы, и породили такие важные нововведения, как паровоз, пароход и паровая кофемашина, которые стали широко использоваться. Ключевой инновацией стал паровой двигатель высокого давления, разработка которого блокировалась целенаправленным использованием патента Уатта.
Многие улучшения парового двигателя, такие как работы Уильяма Булла, Ричарда Тревитика и Артура Вулфа, стали доступны только в 1804: несмотря на то, что они были созданы ранее, эти инновации оставались в бездействии, пока не перестал действовать патент Болтона и Уатта. Никто из этих изобретателей не захотел разделить судьбу Джонатана Хорнблоуэра.
Забавно, что Уатт не только использовал патентную систему в качестве легального карательного средства, с помощью которого можно было устранить конкуренцию, но и тем самым блокировал свои собственные попытки создания лучшего парового двигателя с помощью этой же патентной системы.
Важным ограничением оригинального двигателя Ньюкомена была его неспособность обеспечить устойчивое вращательное движение. Самое простое решение, которое включало в себя совместное использование кривошипа и маховика, опиралось на метод, запатентованный Джеймсом Пикардом, что остановило Уатта от его использования. Также Уатт предпринял ряд попыток добиться эффективного преобразования возвратно-поступательного движения во вращательное, но в итоге пришел к тому же решению, что и Пикард. Существование патента вынудило его применить альтернативное, менее эффективное устройство - «Солнце и планета».
Только в 1794, после истечения срока действия патента Пикарда, Болтон и Уатт стали использовать экономически и технически более совершенный кривошип. Последствия окончания действия патента Пикарда на империю Уатта могут показаться неожиданными. Как можно было предположить, когда патент перестал действовать, “было основано множество предприятий, изготавливающих паровые двигатели по принципу мистера Уатта.” Однако конкуренты Уатта «в основном стремились к ... дешевизне, а не совершенству». В результате, будучи еще весьма далеко от разорения их бизнеса, “Болтон и Уатт много лет держали высокий уровень цен и увеличивали количество заказов.”
Фактически только после истечения срока действия своих патентов Болтон и Уатт стали на самом деле производить паровые двигатели. До этого их активность преимущественно состояла в сборе изрядных монопольных роялти. Большинство деталей производили независимые подрядчики, а Болтон и Уатт просто наблюдали за сборкой компонентов покупателями.
В большинстве историй Джеймс Уатт фигурирует как герой-изобретатель, положивший начало индустриальной революции. Приведенные выше факты предлагают альтернативную интерпретацию. Уатт — один из многих умных изобретателей, работавших над использованием силы пара во второй половине 18 века. После того, как он оказался на шаг впереди, он остался первым не благодаря своим инновациям, но благодаря расчетливой эксплуатации правовой системы. Тот факт, что его партнером был богатый человек с могущественными связями в парламенте, помог ему не в последнюю очередь.
Был ли патент Уатта важным стимулом, необходимым для пробуждения его изобретательского гения, как говорит нам традиционная история? Или же он использовал правовую систему для подавления конкуренции, что отсрочило промышленную революцию на десятилетие или два? Если взглянуть более широко, является ли система интеллектуальной собственности - патентов и копирайтов - со всеми ее недостатками необходимым злом, которое мы должны принять, чтобы отведать плодов творчества и изобретательности? Или же это зло - наследие былых времен, когда правительства регулярно отдавали монополии под управление приближенных? На этот вопрос мы и ищем ответа.
В конкретном случае с Уаттом выдача патентов 1769, а особенно - 1775 года, скорее всего отсрочила массовое применение паровых двигателей: инновации были заморожены до момента истечения его патента, и на протяжении всего периода легальной монополии Уатта было построено совсем немного паровых двигателей. Исходя из числа инноваций, которые появились сразу после истечения срока действия патента Уатта, можно заключить, что его конкуренты просто ждали этого момента, чтобы выпустить свои новшества. Также мы видим, что изобретательские навыки Уатта были плохо приложены: большую часть времени он провел в правовых процессах, направленных на установление и сохранение его монополии, нежели посвятил непосредственному улучшению и производству своих двигателей.
С чисто экономической точки зрения Уатту не нужен был столь долго действующий патент - известно, что к 1783 году, за 17 лет до истечения срока патента, его предприятие уже отбило вложения. Конечно же, даже после истечения срока действия своего патента Болтон и Уатт смогли сохранить существенную долю рынка благодаря тому, что были первыми, несмотря на то, что у их конкурентов было тридцать лет, чтобы научиться создавать паровые двигатели.
Расточительные усилия по подавлению конкуренции и получению особых привилегий экономисты относят к рентоориентированному поведению. История и здравый смысл показывают нам, что это ядовитый плод легальной монополии. Попытка Уотта продлить действие своего патента 1769 года — особенно красочный пример такого поведения: продление патента явно не было необходимо для стимуляции появления оригинального изобретения, которое уже произошло. Более того, мы видим, что Уатт использовал патенты в качестве инструмента подавления развития инноваций его конкурентов, таких как Хорнблоуэр, Уэсборо и других.
Двигатель Хорнблоуэра - это идеальный пример: это было существенное улучшение по сравнению с Уаттом, поскольку оно ввело новую концепцию «составного двигателя» с более чем одним цилиндром. Это, а не дизайн Болтона и Уатта, и стало стимулом для дальнейшего развития парового двигателя после истечения действия патента.
Однако, поскольку Хорнблауэр основывался на более ранней работе Уатта, используя его «отдельный конденсатор», Болтон и Уатт могли засудить его и тем самым положить конец развитию парового двигателя.
Монополия на "отдельный конденсатор”, полезную инновацию, заморозила развитие другой столь же полезной инновации - составного двигателя, а значит, затормозила экономический рост. Такое замораживание инноваций - классический случай, который мы будем называть "неэффективностью интеллектуальных прав". И наконец, до истечения срока действия патента Уатта скорость распространения паровых двигателей оставалась низкой. Сохраняя цены высокими и останавливая других от создания более дешевого или эффективного парового двигателя, Болтон и Уатт препятствовали накоплению капитала и замедляли экономический рост.
История Джеймса Уатта — пример который противоречит идее пользы патентной системы, но мы должны заметить, что эта история не так уж необычна. Почти во всех случаях к новатору приходит свежая идея, когда он занят своей обычной деятельностью, направленной на совершенно другую цель. Патент появляется на несколько лет позже, и это объясняется скорее сочетанием юридической проницательности и избыточных ресурсов, доступных для «смазки колеса фортуны», нежели чем-то еще. Наконец, после того, как патент получен, он используется в основном в качестве инструмента давления на конкурентов и предотвращения экономического прогресса.
И тогда как такой взгляд на роль Уатта в индустриальной революции может показаться иконоборческим, он отнюдь не нов и не особенно оригинален. Фредерик Шерер, заслуженный академик, поддерживающий патентную систему, после изучения истории Болтона и Уатта завершил свое исследование этого случая 1986 года следующими проницательными словами:
Если бы защиты патентов вовсе не существовало, Болтон и Уатт наверняка были бы вынуждены следовать бизнес-политике, сильно отличающуюся от той, которой они следовали на самом деле. Большая часть прибыли их фирмы приходила от роялти за использования двигателей, нежели с продажи произведенных деталей для двигателей. Без защиты патентов фирма бы точно осталась без роялти.
Альтернативой было бы развитие производства и обслуживающей деятельности в качестве главного источника прибыли, что по факту и стало политикой, принятой после истечения срока действия патента на отдельный конденсатор в 1790-х. Можно заключить с большей уверенностью, что манипуляции с патентами Болтона и Уатта в 1790-х никак не стимулировали дальнейший технический прогресс. Отказ Болтона и Уатта выпускать лицензии, которые дали бы другим строителям двигателей право на применение отдельного конденсатора, явно замедлил развитие и внедрение инноваций.