В волшебной стране жила-была иллюстрация. Звали ее просто и незатейливо — Абстракция 113. Она была из хорошей семьи. Её отца звали Чертежом очень сложного механизма, а мать — Репродукцией известной картины художника Жмыхова. Да, так странно их всех звали, в волшебной стране вообще все странно. А еще в ней много волшебства и чудес.
Однажды Абстракции 113 все надоело и она ушла из дома. Мать с отцом ее искали-искали, да так и не нашли. Абстракция 113 шла, куда глаза глядят. Она хотела увидеть мир и познать себя. Повстречалась она с огромным троллем по имени Дум-Дум.
— У тебя есть конфеты? — спросил Дум-Дум.
— Нет, нету, — отвечала Абстракция 113.
— Жаль, а то я бы у тебя их отобрал, — сказал Дум-Дум,
— Что ты видишь во мне? — спросила Абстракция 113.
— Я вижу в тебе гнома, а гномов я не люблю, — ответил Дум-Дум.
Он с размаху ударил иллюстрацию своим огромным кулаком и разбил ее на 1000 осколков. А потом пошел дальше, искать детей и отбирать у них конфеты.
Абстракция 113 села на землю и заплакала. Сидел заяц под деревом, слышит — кто-то плачет. Да так горько, что душа наизнанку выворачивается. Заяц завязал уши в узел и поскакал в сторону плача. Скакал-скакал, видит — сидит кто-то и плачет. А кто — так сразу и не поймешь.
— Кто ты и почему ты плачешь? — спросил заяц.
— Я — иллюстрация, а плачу я, потому что потеряла себя.
— Я ничего не понимаю, как можно потерять себя? — спросил заяц.
Абстракция 113 рассказала зайцу свою историю. Заяц только засмеялся:
— Глупая, ты потеряла лишь свои представления о себе. Давай я помогу тебе лучше понять о чем я говорю.
И заяц стал скакать вокруг иллюстрации, и собирать осколки. Через пару часов он собрал всю тысячу осколков . Иллюстрация обрадовалась и начали они составлять осколки вместе. Составляли-составляли и составили.
— Это не я, — сказала иллюстрация.
— А кто же? — спросил заяц.
— Я не знаю, — растерянно ответила иллюстрация.
Разобрал заяц иллюстрацию и составил заново. А потом еще раз, и еще, и еще много раз. Две недели составлял. То так, то эдак. Да только она все время говорила, что это не она.
— Ну все, мне надоело. Кто со мной разговаривает, ты или не ты? — спросил заяц.
— Я, — растерянно ответила иллюстрация.
— Ну вот, ты — это ты, и неважно как ты выглядишь. — сказал заяц.
— Но ведь я совсем не похожа на себя, какая же это Абстракция 113, это пазл какой-то с конем и шляпой, — грустно вздохнула иллюстрация.
— Да это все фигня. Мы можем тут собрать хоть с конем, хоть с мухоморной вышивкой, фигня это все, понимаешь? Ты — это все равно ты.
Иллюстрация все поняла, обрадовалась. Поблагодарила зайца и попросила собрать ее как-нибудь так, чтобы на зайца было похоже. Заяц просьбу выполнил, похлопал иллюстрацию по плечу и поскакал под свое дерево, а иллюстрация пошла домой. Дома мама с папой начали охать, ахать, хвататься за сердце и причитать:
— Да разве можно так выглядеть?! — кричал отец.
— Ты что с собой сделала?! — кричала мать.
Абстракция 113 с трудом рассказала о том, что произошло. Родители все время перебивали и кричали:
— Сделай всё, как было! — требовал отец.
— Не позорь нас! — билась в истерике мать.
— А мне и так хорошо! — сказала иллюстрация и хлопнула дверью.
Пошла она в столицу, к столичному волшебнику. Попросила, чтобы он исполнил ее желание — иметь маленький домик в таком месте, где ходит множество людей. Волшебник исполнил, ему не сложно. Так иллюстрация поселилась почти в центре столицы волшебной страны. Стала она жить, а чтобы было веселее, повесила над входом вывеску: "Паззл с изображением зайца". Каждый день к иллюстрации приходили дети. Они играли, разбирали ее на части, а потом собирали снова. Иногда собирали так, что вместо зайца выходил конь. А иногда — и стог сена, и шляпа, и лягушка. По разному собирали. Дети — они же не все умеют собирать паззлы.
Так Абстракция 113 стала паззлом с изображением зайца, но осталась иллюстрацией.