Here comes the introduction story to my new book. I've thanslated it into English for you to get the plot but there is also the original Russian version in the end. Please, comment on and share your thoughts on my writing.
All change!
I remember the last five minutes of my life as if my brain knew that it was just about to get free from the cramped brainpan and there would be nothing to memorize in the future. The train was noisy in the narrow tunnel of Moscow underground. The passengers sat looking on the screens of their phones-tablets-e-books. The quiet rustle of the pair in front of me was hardly heard. A fat man sniffed and complained to the woman standing nearby of air-conditioners in the cars. I didn't have anything to look on, had nobody to complain to of the sinister conditioners - saviours and Judases of summer heat. I had nobody to whisper to about the coming night. I was an observer, one of the rare breed to be met in the underground. Suits, skirts, bags with a speaking label, high-heeled boots, ties and briefcases. Secretaries' bare legs and sleepy blue collar's bright socks. All that was fleeting by. They should have been lost on the roadside of the crazy information flow. Alas. There was no road further.
That was my red square, a pond filled to the brim with blood and a white line of the railroad running direct into its deep waters. "Blind alley". 8:02 Moscow time. "The next station is Slavyansky bulvar". People rushing into the car, holding the doors to be in time. As if two-three minute interval in the train operation would change something. It would. I looked at my watch. Was late for work. Tried to estimate how much was left. Ten minutes to Molodezhnaya and three more minutes down Yelninskaya str to the clinic. I had no patients in the early morning and the first one was to come at nine. The salary was to come in a week.
Hardly anything could be heard in the riddle of the train, there were only thoughts that were clashing with the ironlike canaries rods of the closed cage. Wait a bit, there's not much left. 8:03. A girl was sitting in front of me. She was reading something. She looked up on me. A deep glance fell to the bottom of my memory as a stone. Her eyes knew that that was the last moment of their imprisonment in the well-done porcelain box. Becoming free from the isolation ward they penetrated the dark matter of my pupils. Jigger, clang, squeal. I am blind. I am deaf. I am dead. 8:04.
Поезд дальше не идёт
Последние пять минут своей жизни я помню так, словно мозг знал, что вот-вот он освободится из тесной клетки черепной коробки и запоминать ему больше будет нечего. Шум поезда в узком тоннеле московского метро. Пассажиры, уткнувшиеся в свои телефоны-планшеты-электронные книги. Едва различимый шорох разговоров парочки напротив. Толстый дядька хлюпает носом и жалуется стоящей рядом женщине на кондиционеры в вагонах. Мне не во что уткнуться, не с кем обсудить злосчастные кондиционеры – спасителей и иуд летнего зноя. Некому шептать на ухо о предстоящей совместной ночи. Я наблюдатель, каких сегодня в метро встретишь нечасто. Пиджаки, юбки, сумки с кричащим лейблом, туфли-лодочки, галстуки и портфели. Голые ноги секретарш и пёстрые носки заспанных блюстителей офисной идиллии. Все они проплывали мимо. Им суждено было остаться на обочине безумного потока информации. Но увы. Дальше дороги не было.
Мой красный прямоугольник, искусственный пруд, наполненный до краёв кровью, к которому стремится прямая, девственно белая лента рельс. «Тупик». 8:02 по московскому времени. «Следующая станция метро – Славянский бульвар». Вбегающие люди, придерживающие дверь, чтобы успеть. Как будто двух – трёхминутный интервал в движении поездов что-то изменит. Изменит. Смотрю на часы. Опаздываю на работу. Просчитываю, сколько осталось. До Молодёжной десять минут, ещё минуты три по Ельнинской до медцентра. Записи на утро не было, первый пациент в девять. Зарплата через неделю.
В грохоте поезда уже почти ничего не слышно, только мысли канарейками бьются о железные прутья запертой клетки. Подождите, совсем чуть-чуть осталось. 8:03. Напротив сидит девушка. Читает что-то. На секунду отрывается и смотрит на меня. Глубокий взгляд, камнем падающий в омут памяти. Её глаза знают, что это – последний миг их заточения в искусно сделанной фарфоровой шкатулке. Освобождаясь из карцера, пронзают они тёмную материю моих зрачков. Грохот, лязг, визг. Я ослеп. Я оглох. Я мертв. 8:04.
Please, leave your commentaries! Eager to recieve critics!